Идея родилась в наших пропитых с камрадом мозгах, после того как мы траванулись медовой водкой, но вместо того чтобы лечится разными колесами и черным углем активированым, от которого пасть и область вокруг матюгальника становится как будто сосал у шахтера, мы по наводке местного блацкера из таких милых нашим сердцам частных секторов отправились к некой малолетней падруге (по слухам то ли гранжующей, то ли кранкующей растаманки, бе-е-е), но в наших замыслах и стратегических планах была обрисована с вожделением иная личность - бабуля сего разгондонства...Нет, мы, мля, не герантофилы и не некрофетишисты, как можно было подумать, просто из архивов партии просочилась информация о том что сея пенсионерка лабает нехилые наливки и настойки на стыренных с местного колхоза яблоках и прочей веган-фруктовой хне."ДиАйВай!!!"- возликовали мы с камрадом, ибо многие магазины были еще закрыты, пиво круглосуточных ларьков задолбало и не шло уже в наши богомерзкие глотки, а окружной по месту обитания самогон был не лучшего качества и имел к сожалению примеси барбитулы и прочего некавайного димедрола.

Катя согласилась провести меня в общагу. Сегодня пятница и воспетки на этаже нету. Я знаю зачем иду.
- Ты к Васе?
- Да.
- У вас что, любовь?
- Нет, так фигня какая-то.
Мы идем на третий.
- Здесь только на каблуках и ходить.
Дальше Катя старается идти осторожнее и тише. Я открываю дверь 318 - никого нет. В 314 горит свет и я иду туда.
- Не знаете где Вася?
- В предпоследней комнате.
Предпоследняя - 320. Вася лежит на кровати и смотрит телик.

Я вышла на улицу. Сегодня Он должен был мне позвонить. Сегодня решалась моя дальнейшая судьба. Сегодня…а кстати, какое сегодня число? Тут я поняла, что совершенно не ориентируюсь во времени. «Который час?», я посмотрела на небо, но оно было затянуто тучами, обычная питерская погода, ничего не поделаешь…
Я шла, углубившись в свои мысли, остановилась, оглянулась, в мыслях промелькнуло: «А где это я? И что я вообще делаю на улице?». Начинаю судорожно напрягать память, так ничего для себя не уяснив, побрела дальше. Мне уже всё равно, что со мной будет. Достаю телефон, звоню Ему, говорю, что больше не могу общаться, прошу забыть.

Вы, конечно, можете смеяться, но я уже привык: поскальзываться на арбузных корках и падать на глазах у всей трамвайной остановки, держа в руках люстру, купленную на именины жены, с размаху биться о прозрачную дверь, а потом полгода выплачивать ее стоимость, заступаться на улице за женщину, которую обижает один-единственный хулиган, не зная, что в подворотне стоят еще четверо... Ну, словом, невезучий я. А тут вообще такой конфуз произошёл, что даже уже самому смешно. Короче, я в мусорном ведре застрял.

Я вижу сны в них только ты,
Одна война и боль одна,
Одни стихи, и гаризонт
Одни лишь сны, раскрытый зонт...

Дни сжигали как могли мое желанье знать,
Зачем я здесь живу и долго ль ещё ждать
Я пытался пронести сквозь время перемен,
Твои слова о вихре "желтых стен"

Дни стеной, затмив сознанье,
Ты ушла, не сказав на прощанье:
Ни "извини", ни "до встречи",
Просто молча погасила ты свечи,
Нашего счастья, нашей любви,
Мои разрушила ты мечты...

В пустоте непониманья
Глупый стук из-под колёс
Потерялось бля сознанье
Как шальной блудливый пёс!

В толпе

Грязные толпы, серые мыши,
Птицы – вампиры ходят по крышам.
Крыльям не веря, просто гуляют.
Птицы – вампиры серых кусают.
Смерть постоянно смотрит за нами.
Плачет и стонет, стонет и манит.
Манит из грязи, вверх по теченью
Стать уникальным, хоть на мгновенье.
Хоть на мгновенье выйти из мира,
Серых, безликих, мёртвых кумиров.
Выйти и вздрогнуть от истощенья…
Хоть на секунду, хоть на мгновенье…
Грязные толпы… Что в ваших песнях?
Тряпки и деньги… Так интересней.
Станьте умнее! Нет, не реально.
Что не понятно вам – аморально.
Всё аморально, то что вам чуждо.
Грязные толпы – глупые нужды.

Чтобы жизнь была понтовей
нужно панковать ОЛДовей
Выбривать себе виски
Носить потные носки
Порвать колени джинсов
Курить дерьмо, не Winston
Не завязывай шнурки
Набухайся и ори...

ПАНКИ ХОЙ!
ГОПОТА ОТСТОЙ!
ПАНКИ ХОЙ!
СКОРЕЙ В ЗАПОЙ!